Kate S. Mint
The Box
Айзен/Хирако. Hairplay, секс под джаз. Не!Маятник, AU, где Айзен и Урахара меняются местами, т.е. Айзен владелец магазина и в изгнании на грунте. ссылка

Ичиго снилось болото, серое и вонючее. Болото простиралось вокруг, хлюпало и вздыхало, а над ним, застилая небо, висел туман. Ичиго стоял на крошечном островке и думал, какого черта он здесь.
Вдалеке раздавались тяжелые шлепающие удары.
Шумное, с присвистом дыхание.
Тварь приближалась, и Ичиго до боли прищурил глаза, пытаясь разглядеть ее в мутной серой жиже.
Безуспешно.
Что-то ударило его в лоб, высекая искры из глаз.
Он дернулся от боли и машинально поймал предмет – это был камень, обычный камень.
Следующий удар пришелся в висок.
- Твою мать! – взвыл Ичиго и проснулся.

Окно было раскрыто, медленно шевелились занавески. Тени ползали по стенам и потолку. За окном, в черном ночном небе, висел какой-то смутно знакомый парень.
Он подкидывал и ловил камень и доброжелательно скалился.
Ичиго протер глаза кулаком.
Нифига не помогло, ночной летун даже призраком не был, а был вроде как новеньким из его класса, как-там-его-Шинджи.
- Куросаки Ичиго! – заорал как-там-его-Шинджи и, прицелившись, пульнул в него камнем.
Ичиго уклонился, и камень, пролетев мимо него, разбил настольную лампу.
- Ну вот, доучился, - шепотом сообщил однокласснику Ичиго. – Интенсивная умственная нагрузка оказала разрушительное воздействие на мозг неуравновешенного подростка. Черт, я даже говорю как дебил.
Летун непонимающе на него посмотрел и полез в карман за очередным камнем.
- Но почему мне не приснилась Аюми Оотани из параллельного класса?! – горестно воскликнул Ичиго и рухнул обратно на подушку.
- Ну и хрен с тобой, - сквозь сон услышал он.
Потом комнату тряхнуло.
Что-то врезалось в стену, с полок посыпались мелкие предметы, задребезжали стекла в оконных рамах.
Перед глазами мелькнула огромная белая маска, а потом все закрутилось и завертелось и ослепительно сверкнуло и потухло.
Ичиго помотал головой, попытался подняться, но не смог даже пошевелиться.
Огромные серые пятна плавали, мешая понять, что происходит, и кто-то бубнил над ухом:
- Да что же это за день такой, что это за блядский беспонтовый день, сегодня мне вообще не стоило выходить на улицу… Эй! Куросаки Ичиго! Ты живой?
Ичиго утвердительно замычал и посмотрел вниз.
Ему не было больно – он просто ничего не чувствовал. Возможно, эти обломки ребер в отвратительном красном месиве были вообще не его.
Он посмотрел вверх – как-там-его-Шинджи стоял перед ним и сжимал в руке меч.
Черные пятна на белой рубашке с гербом школы.
Спокойные прозрачные глаза.
- Хочешь жить? – спросил он.
Ичиго хотел.
- Тогда тебе придется ненадолго умереть. Ты понимаешь? Ненадолго.
Ичиго слабо помотал головой.
Он ничего не понимал, оцепенение и слабость убаюкивали его.
В доме напротив – в его доме – зажглись огни.
Ишшин, наверное, будет орать. Может, даже драться. И громогласно вспоминать маму, подумал Ичиго.
Шинджи проследил за его взглядом.
- Папа не придет. Сосредоточься. Смотри на меня. Сейчас я воткну в тебя эту штуку, и ты умрешь. А потом будешь жить.
Ичиго почувствовал, что его глаза закрываются сами собой, а сознание уплывает.
Неожиданно в нем словно прорвало трубу.
Пар и кипяток прокладывали в нем обжигающие русла, небо крутилось как колесо велосипеда, и кто-то говорил с ним, так громко, что слова сливались в гул камнепада.
Чужое присутствие, черное, как расплавленный асфальт.
Голод.

Ичиго вскочил на ноги – он не рассчитал силы и подпрыгнул на метр вверх.
- Сука, - хрипло прошептал кто-то рядом. – Какая же сука... Нужно было тебя подыхать бросить...
- Вау, - ответил Ичиго. – Какой у меня крутой меч. Сука, говоришь?
Странный одноклассник подпирал стену и выглядел таким же белым, как и его рубашка.
Чужое присутствие смрадно дышало за спиной, стучалось в Ичиго, настойчиво, как в двери дома.

- Ичиго! Сынуля! – заорал кто-то.
- А ты говорил, папа не придет… - пробормотал Ичиго, глядя на массивную темную фигуру, резво бегущую через дорогу. – Сматываемся отсюда, сматываемся срочно.
Шинджи отлепился от стены и качнулся вперед, хватая Ичиго за черное хаори.
- Барахло свое не забудь, - зло прошипел он. – И погнали. Пускай с тобой Соуске разбирается.
- Барахло? – переспросил Ичиго.
Шинджи молча ткнул пальцем вниз.
- Ой. Бля, - удивленно сказал Ичиго, глядя на свой изуродованный труп, плавающий в луже крови.
«Это ты», - сказал кто-то рядом и ворвался внутрь, растекаясь по стенкам черепа, заливая черным глаза.

- …открывай, Соуске, твою мать! Это мы, хоккейные вратари, пришли дать тебе автограф! – надрывались прямо в ухо.
Ичиго открыл глаза.
Он почти висел, навалившись на какое-то чудовище в бесформенной белой маске, из-под которой словно лились длинные светлые волосы. Чудовище заботливо обнимало его за талию и орало:
- Я притащил нам на завтрак своего одноклассника! Чудесный паренек, только крашеный и в маске Пустого!
- Я не крашеный… - вяло промямлил Ичиго и потрогал свою щеку.
Щека была жесткой и гладкой, как будто кости черепа проступили наружу.
Ворота открылись, и чудовище потащило его вперед, громко возмущаясь:
- Гигай под каким-то кустом оставил! А этот… этот упыреныш! Он из меня чуть все не вытянул, пришлось приложить его ногой по роже.
- Хотите, я схожу и принесу ваш гигай, Хирако-сан? – спросил кто-то, и чудовище тут же ответило:
- Без тебя обойдусь, Соуске. Мало ли что ты с ним по дороге сделаешь.
- Как он?
- Да вроде живой пока.
Ичиго чувствовал, как его ноги волочатся по земле, и носки кроссовок цепляются за камни.
- Вас не затруднит подменить меня в магазине?
- Кому нужен этот магазин?
- Что еще остается изгнаннику, несправедливо обвиненному, лишенному духовных сил и прозябающему в этом жестоком мире.
- Смешно.
- Думаете?
- Да, кстати. Почему ты нас спас? Для чего ты нас спас?
- Мой ответ все тот же - это два разных ответа…
Голоса сливались в один, растворялись в шуме ветра.
Ичиго бродил по скользким зеркальным поверхностям, разделенным металлическими перемычками. Внизу было небо, как натянутая синяя простыня. Неторопливо и равнодушно плыли облака.
Ичиго что-то искал.
Что-то, кого-то, непонятно зачем.
Отсутствие цели зрело в нем как опухоль, причиняя боль и беспокойство.
У него был меч.

- …у него был меч. Такой огромный длинный дурацкий меч.
Звуки раздавались гулко и неразборчиво, как будто он был на дне колодца.
С грохотом упала лестница.
- Я надеюсь, оно тебя съест, убьет, а потом трахнет.
Кто-то спускался вниз.
- Этот мальчишка что, так важен?
Человек склонился над Ичиго.
У него было доброе, располагающее к себе лицо, глаза прятались за очками с толстыми стеклами.
Он был похож на школьного учителя. Школьного учителя из какого-нибудь комикса.
Он улыбнулся, терпеливо, как маленькому ребенку.
- Как вы себя чувствуете, Куросаки-сан?
- Ты еще кто, - прохрипел Ичиго.
Его мутило и болтало, как будто, пока он был в отключке, кто-то влил в него целую канистру спирта.
Это неприятное ощущение исчезало, но слишком медленно.
- Айзен Соуске, - ответил человек. – Хозяин этого магазина. Хирако-сан принес вас сюда, с вами случилась кое-что странное, но теперь уже все в порядке.
- С самого начала, - с трудом выговорил Ичиго.
- Позже, - сказал человек. – Постарайтесь выжить, Куросаки-сан.
Ичиго поднялся на ноги – он даже и не думал, что это будет так легко. Он как будто переродился. Глухо звякнула цепь, он потянулся, ощущая каждую косточку. Требовательно заныли мышцы. Голод и морозная пустота в голове. Желания сталкиваются с треском, хрупкие и острые, как кристаллы льда.
Есть или бежать?
Бежать или есть?
Одним огромным прыжком Ичиго вылетел из ямы – под черное небо, под белую огромную луну.
Его ноги тут же увязли в белом песке, вдалеке виднелись башни, строгие и торжественные.
- Это плохое начало, - сказали за спиной. – Инстинкты Пустого, инстинкты зверя. Голодного и трусливого зверя.
- Я не зверь, - прорычал кто-то изнутри Ичиго.
Ровная поверхность дрогнула, из-под песка начали прорастать мечи, тысячи мечей.
Все они были одинаковыми, - как будто отражениями одного и того же меча.
- Вас нельзя выпускать к людям, Куросаки-сан.
Человек по имени Айзен Соуске вышел из-за спины Ичиго и остановился перед ним – домашний, безобидный, в очках и темной свободной одежде.
- Вы должны их защищать. А сейчас их, пожалуй, нужно защищать от вас. Вы чудовище, Куросаки-сан.
Ичиго бросился на него, пролетел мимо, его ноги заскользили по песку.

Ради чего ты дерешься?
Что находится за твоей спиной?
Что дает тебе силы побеждать снова и снова?

Потолок прокрутился еще несколько раз и замер.
Ичиго лежал в пустой комнате на футоне, рядом стояли его кроссовки и непонятно откуда появившийся рюкзак. Стопка сменной одежды.
Вдалеке слышалась музыка и приглушенные голоса.
Ичиго встал, взял вещи и пошел на звук.
Когда он оказался в коридоре, что-то резануло его ладонь.
Не останавливаясь, он перехватил вещи другой рукой – и тут впервые заметил перчатку. Черную, кожаную, без пальцев. Теплую снаружи и колючую изнутри.
Ичиго попробовал ее снять, но перчатка прилипла, как будто ее надели на кровоточащую и уже подсохшую рану.
Музыка стала громче.
Какая-то очень старая, незнакомая музыка. Что-то ресторанное, предположил Ичиго.

- Секс. Гиконган. Джаз, - сказал кто-то. – Ты так предсказуем. Ты так чертовски предсказуем.
Дверь была закрыта неплотно, и Ичиго хотел было уже незаметно уйти, но что-то дернуло его заглянуть.
Возможно, он понимал, что маски, которые так охотно ему демонстрируют жители этого дома – такая же фальшивка, как и небо в подвале под магазином.
Он просто хотел узнать правду.
А увидел это.
Долбануло куда-то в живот, вышибло весь воздух из легких.
Это было не как в порнографических журнальчиках – ничего красивого, статичного, срежиссированного.

И это была не женщина – на съехавшем в сторону, перекрученном футоне, на ворохе черной одежды, с разбросанными, разметавшимися длинными волосами, придавленный телом Айзена.
Верно, это был мужчина.
Айзен уткнулся лбом в его плечо и молчал. По его спине тек пот.
Прядь светлых волос, намотанная на его неподвижный кулак.
Тот человек, мужчина, похожий на Шинджи, но не Шинджи, пошевелился.
- Отпусти, - устало сказал он. – Ненавижу, когда волосы трогают.
- «Предсказуем». «Ненавижу», - спустя мгновение отозвался Айзен. – Когда-нибудь мне это надоест.
- Возможно.
Айзен приподнялся на локтях, без привычных очков он тоже казался кем-то совсем другим, бесконечно другим. Как будто то, чего он хотел, то, что его вело, было необозримо выше всего, что мог только предположить Ичиго.
Айзен склонился к лицу Шинджи, как будто хотел поцеловать, но в последний момент передумал.
- Вы никогда меня не понимали, Хирако-тайчо, - пробормотал он.
- Тайчо! – усмехнулся Шинджи. – Да я забыл, какого цвета капитанское хаори. Но ты говори, Соуске. Я же вижу, тебе хочется.
- Не доверяли. Вечно в чем-то подозревали. Сделали меня своим лейтенантом только лишь для того, чтобы держать на виду. Верно, Хирако-сан?
- Неверно только прошедшее время, - ответил Шинджи.
- Но ваша паранойя сослужила вам плохую службу. Пытаясь подловить меня на мелочах, вы не заметили главного. Это не Урахара превращал шинигами в Пустых. Это был я. Это все с самого начала был я.
Он замолчал.
- Похоже, что ты заврался, - задумчиво ответил Шинджи.
Он отвернулся от Айзена, томительно-медленно и как-то беспомощно, закрыл глаза, как будто принимая какое-то решение, и уже зная, что оно будет неверным. А потом одним неуловимым движением перекатился, подмял его под себя.
Взметнулись и тут же упали длинные волосы, скрывая лица обоих.
- Урахара. С помощью Хогеку. Превращал. Шинигами. В Пустых, - Шинджи говорил отрывисто и резко, будто пытаясь вколотить слова в Айзена.
Руки Айзена гладили его по спине, плечам, ягодицам, заставляя вздрагивать и выгибаться, подчиняясь прикосновениям.
Ичиго хотел сделать шаг назад, но смог только привалиться к стене, его сердце билось так сильно, что казалось, ребра трещат и расходятся.
Кажется, заело пластинку – одна и та же мелодия все повторялась, обрываясь и начинаясь заново.
Неспешный, и почти неощутимый холод поднимался от пола по босым ступням.
- Да, - шепнул Айзен. – Вы правы, все так и было…


Ичиго уже шагнул на порог, но кто-то встал на его пути.
- Уже уходите, Куросаки-сан?
Ичиго дико посмотрел на Айзена, стоящего прямо перед ним. Молча ткнул пальцем в сторону комнаты.
Его трясло, какие-то обрывочные мысли пулями пролетали в его голове.
- Куросаки-сан? – позвал Айзен.
От него пахло холодом и дождем, он сложил мокрый зонт и поставил его в угол. Потом вздохнул, поправляя запотевшие очки.
- Вы ничего не знаете об этом мире, Куросаки-сан, - ласково, и как будто утешая сказал он. – Но это не страшно. Идите домой, раз собрались. Только возьмите зонт. И не снимайте перчатку – она вытягивает вашу духовную энергию и не дает превратиться в монстра. Это временная мера, постепенно вы научитесь использовать всю свою силу.
Ичиго поднял руку к лицу – ладонь покалывало, как будто под кожей перекатывались сухие хлебные крошки.
Сжал пальцы в кулак, а потом разжал их и осторожно дотронулся до груди Айзена.
Теплая влажная от дождя ткань.
Невидимые и неощутимые сплетения прочных нитей.
Айзен молчал, не шевелясь и не мешая Ичиго, а потом неожиданно погладил его по голове.
- Теперь вы можете все изменить. Защитить свою семью, спасти тех, кого еще можно спасти. Разве это того не стоило?
- Я пойду, - тихо, как будто опасаясь кого-то спугнуть, прошептал Ичиго. – Пойду.
Айзен отступил, и Ичиго прошел мимо него, медленно, а потом все быстрее и быстрее. Оказавшись за воротами, он почти бежал. Сила кипела в нем, дурная, темная, ритмично бьющаяся в голове. Он не хотел разбираться в себе, не хотел ни понимать, ни останавливаться.
На бегу он закинул в рот таблетку-гиконган, не останавливаясь, вылетел из тела и прыгнул на крышу.
Чужой знакомый голод, чужая знакомая ярость притягивали его магнитом – Пустой был совсем рядом.
Хруст крошащейся белой маски
Черные потеки на черном мече.
«Я защищаю свою семью, я спасаю тех, кого еще можно спасти», - напомнил себе Ичиго.
Ему хотелось действия.
Ему хотелось чужой смерти.
Ему хотелось освобождения, холодного и чистого, как свет на дне зрачка.


- Какая честь для этой скромной лавки, какая честь! – соловьем разливался Айзен. – Не откажите в любезности, высокочтимый господин капитан, разделите с нами церемонию чаепития – скромную, но зато от всей души!
Человек молчал, слушал и все смотрел на Айзена – неотрывно, внимательно, тяжело.
И крутил в руке трость.
Ичиго, до этого наводивший порядок в подсобке, подошел к двери. Он не видел лица Айзена – тот стоял к нему спиной, но по тому, как уверенно и плавно его руки легли на столешницу стойки, было понятно, что происходящее его более чем не удивляет и еще более устраивает.
- Как живется Внизу, лейтенант Айзен? – ах, простите! – бывший лейтенант Айзен? Вы думали над моим предложением? Возможно, в Улье вам будет спокойнее?
- Или вам будет спокойнее, драгоценный гость?
Человек неопределенно хмыкнул.
- Так что, добровольно или пересмотрим дело?
- Вы же сейчас не всерьез? – обеспокоенно понизив голос и склонив голову к собеседнику, спросил Айзен. – Пересмотр моего дела может ударить по многим уважаемым персонам в Готей-13.
- Я очень хорошо это знаю, - заговорщически прошептал человек.
И неожиданно рассмеялся, беспечно и искренне, откинув голову назад.
На шум вышел Хирако, уже привычный, с короткими волосами, в школьной форме и с наушниками, висящими на шее. Брезгливо поморщился:
- То-то я чувствую, чем-то завоняло. Привет, Урахара.
Человек обернулся всем телом, как будто Айзен не представлял уже для него никакого интереса.
- Хирако-сан! – радостно воскликнул он. – Смотрю, вы собрались в школу? Не планировали ли вы по окончанию поступить в институт?
Хирако скептически поднял бровь.
- В Институт Готей-13, что ли? В качестве чучела? Что вы забыли в Каракуре, господин директор?
- Что я забыл?..
Урахара отвернулся. Теперь он смотрел прямо в черную полосу полуоткрытой двери, прямо в лицо невидимого в темноте Ичиго – прозрачными, холодными, все понимающими глазами.
Ичиго шагнул на свет.
- Куросаки Ичиго, - сказал он. – Пятнадцать лет, школьник. И мне плевать на ваши разборки. Я просто защищаю свою семью.
- Семью! – восхитился Урахара.
- Пойдем, защитник, - сказал Хирако. – Сегодня начинаются тесты. Не стоит опаздывать.
Неуловимо быстро он шагнул к Ичиго, схватил того за руку и потащил на выход.
Его пальцы были холодными и сухими, и неожиданно Ичиго вспомнил, как он, взрослый, в ворохе смятой одежды, одуряюще медленным и каким-то беспомощным движением отворачивает голову от Айзена, целующего его шею.
Длинные светлые пряди как будто сияют на черной ткани.
Ичиго передернуло, ему казалось, что в его колени кто-то плотно набивает вату.

- Я слышал, у вас появились новые гиконганы.
- Вас дезинформировали, в нашем магазине всегда широкий выбор гиконганов. Но в этом сезоне особенным спросом пользуется новая модель с головой Пустого.
- Пожалуй, я все же хотел бы приобрести Чаппи. Знаете, такие, с зайчиком.
- Не рекомендовал бы. Скажу вам по секрету, господин капитан, это не самая удачная серия. Кому, как не их создателю, об этом знать.

@темы: bleach